Поиск

ТИШИНА НАД БУГОМ


Река Западный Буг – с того берега в 41-м пришла война

…Яркое солнце, возникшее в небесной лазури, в венчике из кудрявых белых облаков, прогоняет туман с цитадели Брестской крепости. Его яркий блик сверкает на высотном конце штыка-обелиска, нацелившегося в зенит вселенной. Застывшие в ночной дремоте листья на деревьях снова внимают дневному свету и теплу. На травянистых склонах земляных валов-укрепле-ний бриллиантами отсвечивают капли росы. У самых ног мирной волной плещется неширокий Западный Буг, а его пограничное русло, поперёк тихого течения, туда и обратно форсирует стайка бойких уток. И в этой идиллии трудно представить, что восемьдесят лет назад с того берега пришла война – внезапно загрохотали немецкие пушки, заскрежетали танки, застучали пулемёты, загудели самолёты и чёрные крылья хищного фашистского орла распростёрлись над нашей Родиной.

Это был воскресный день – 22 июня, который вошёл в нашу историю Днём скорби. С первой пролитой пограничниками кровью началась Великая Отечественная война, стоившая СССР многих миллионов человеческих жертв – солдат, офицеров, мирных людей, но завершившаяся четыре года спустя Днём нашей победы – 9 мая. От первого дня до второго пролегла дистанция огромного размера – целые четыре года: великая скорбь о погибших в народной памяти осталась, а рядом с ней поселилась великая гордость за содеянное вселенское добро в той героической и трагической войне.

И чтобы ни говорили сегодня извне зарубежные трубадуры лжепропаганды и подпевающие им изнутри наши доморощенные либералы, именно русский меч-кладенец оказался решающей силой в жестоком противостоянии Добра и Зла и избавил не только свою страну от коричневой чумы, но и всю мировую цивилизацию. Конечно, незачем Эверест, в знак его величия, повязывать бантиком, но победу советского народа в Великой Отечественной и Второй мировой войне можно славить до бесконечности. Это – высший пьедестал человеческого подвига, и ни какое событие, даже самое громкое, не может сравниться с ним по масштабу социально-нравственной значимости – ни открытие ядерной энергии, ни достижение земных полюсов, ни даже покорение космоса.

Война не прогулка – здесь побеждают лучшими солдатами, лучшими генералами, лучшими разведчиками, лучшими врачами, лучшими военно-политическими руководителями, лучшими танками, пушками, самолетами. О русском солдате, которого даже Гитлер в конце войны признал лучше немецкого, говорили, что его мало убить, а надо ещё и повалить на землю. Наши генералы и маршалы за годы войны провели более тысячи армейских и фронтовых операций, причем с конца 42-го они были, в основном, успешными. От Москвы русские погнали врага, уступая ему в живой силе и технике, под Сталинградом взяли его в котёл при численном и техническом равенстве и, лишь начиная с Курской дуги, били его и умением, и числом.

Наша страна отдала всё для фронта, всё для победы, ибо её граждане от мала до велика хорошо знали одну, дошедшую с древних времён, простую истину: кто не хочет беречь и кормить свою армию, тот со временем будет кормить чужую. Наш тыл оказался крепче немецкого: Урал, Сибирь и Баку пересилили Рур, Силезию и Плоешти, что предопределило исход войны в нашу пользу. Воля, мужество, храбрость советских воинов, оснащённых лучшим, чем у гитлеровцев, вооружением, оказались твёрже стали Круппа, мощнее винта Мессершмидта, сильнее дизеля Порше. Наш советский стоицизм и евразийский коллективизм в долгой жестокой схватке одолели немецкий практицизм и европейский индивидуализм.

Мудрые люди недаром говорят: не стреляй в прошлое из пистолета – со временем оно выпалит в тебя из пушки. Кажется, сегодня для россиян наступает этот реванш прошлого времени в связи с доминирующим «сверху» и нередко субсидируемым из госбюджета негативным (либеральным) отношением к трагической и оптимистической истории Великой Отечественной войны, которое находит выражение во многих превратно толкующих её события романах, стихах, пьесах, фильмах, статьях, мемуарах. При этом медвежьи услуги народной памяти оказывают новоявленные Суворовы – естественно, не те, кто приносил России воинскую славу, а те самые, «прихватившие» славные имена, Резуны, кто с точностью до наоборот принижает её победы.

На самом деле, это беспокойство имеет под собой почву: трагедийный пафос войны обычно гиперболизируется, а оптимистический, наоборот, минимизируется, если судить о характере вбрасываемых сегодня в публичную сферу больших массивов прозы, поэзии, кинопродукции, документалистики, подвергающих сомнению боевые и трудовые традиции предыдущих поколений, как это делается, например, в кинофильмах «Штрафбат» и «Сволочи», документальных лентах «Московская битва» и «Операция «Марс», романах «Солдат Иван Чонкин» и «Проклятые и забытые». Увы, нередко люди, оставшиеся жить на этой земле благодаря жертвенным подвигам своих отцов и дедов, становятся манкуртами, беспамятными и неблагодарными…

И всё же надо быть оптимистами, надеясь на временный характер происходящего у нас историко-культурного отката от устойчивых прежде патриотических ценностей. Да, многие молодые люди, вкусив современной лёгкой жизни, с раздражением говорят, что им незачем знать о делах давно минувших дней и преданьях старины глубокой, которые мешают им спокойно жить в настоящем. Но есть в стране и другая молодежь, для которой три великих русских ратных поля – Куликовское, Бородинское и Прохоровское – интегрируются в «золотом сечении» мышления, сознания, поведения. И ей судьба России дороже собственного мещанского благополучия. С собой в дорогу жизни эта молодёжь берёт народный подвиг, совершённый в Великой Отечественной войне.

Монумент «Мужество» – шагнувший в вечность воин Брестской крепости

…Красно-серыми грудами кирпичного лома напоминают о былой трагедии развалины Белого дворца и Инженерного управления. Как ранами, зияют сколами и выбоинами от пуль и снарядов Холмские и Тереспольские ворота крепости. В открытый рост идут в контратаку, с оружием наизготовку, офицер и солдаты на памятнике «Герои границы». В последнем усилии каской тянется за водой к склону Мухавца, притока Буга, израненный солдат, застывший в граните скульптурной композиции «Жажда». Пронзительно-трагическим взором останавливает каждого сюда приходящего воин Брестской крепости с монумента «Мужество». Перед смертью живой его прототип штыком нацарапал на стене цитадели: «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина». Сейчас в магнетическом взгляде гранитного солдата стоит немой вопрос: «А ты всё сделал для того, чтобы трагедия 41-го не повторилась?».

Петр Киричёк

Фото автора

Просмотров: 9Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все